Вечер. Костёр почти прогорел: угли подёрнулись серым, и пламя уже не пляшет, а вздыхает. С реки тянет холодом и мокрым камнем. Течение шумит ровно, без пауз — будто кто-то совсем рядом говорит на одной ноте и никак не может закончить. Над водой плывут бледные огоньки. Один, другой, третий — медленно, без цели, как ущербные светляки не по сезону. Никто из вас не заговаривает о них; со вчерашней ночёвки, с той странной песней про алый лист, о таких вещах легче молчать.
Иезекиль сидит чуть в стороне, на расстеленном плаще. Весь вечер он работает: на коленях — стопка пергаментов из подвала башни, рядом — походная чернильница и перо. Тёмные волосы с сединой на висках, аккуратная борода, чернила на пальцах — он сверяет страницы, делает короткие пометки, иногда хмурится и возвращается на лист назад.
И вот — он закрывает чернильницу. Аккуратно вытирает перо о край тряпки, кладёт его поверх стопки. Поднимает голову и смотрит на вас сквозь тонкий дым костра.
Спутник группы изучил документы - и открытие заставило его предложить Искателям Путей новый маршрут. Карта из подвалов старой башни указывала на древние архивы в глубине Темного Леса. Согласно записям, найденным вместе с картой, к архивам должна вести старая эльфийская тропа, берущая начало где-то недалеко от нынешней стоянки отряда.
Четверка недолго совещалась - Лири видела тропу, а Делайла и ранее была очень заинтересована в старых книгах и свитках, самое место которым - архивы.
Ночь прошла без происшествий, словно кто-то укрыл отряд невидимой защитой от неприятностей. Свернув лагерь, Иезекиль и четверка героев отправились выше течения - неугомонная Лири заявила, что знает удобное место для переправы через Сияющую реку, отделяющую отряд от Темного Леса. И переправа требовалась - течение реки было невероятно бурным, запросто способным сбить с ног Ари или Эзру, не говоря уже о их хрупких спутницах.
Большую часть дня отряд двигался вдоль Сияющей реки, ведомый Лири. Девушка-лиса совершенно не заботилась о том, чтобы держаться тропы или дороги, так что приходилось продираться через подлесок, прыгать по камням и подниматься на склоны. Только за пару часов до заката группе удалось добраться до той самой переправы - скользких, крупных порогов в месте, где река разливалась чуть ли не вдвое шире, и поток становился не таким мощным.
На другой стороне отряд ждал странный реликт прошлого, камень, чем-то напоминающий Путеводный Камень в дне пути от "Топора Тролля". главным отличием были повреждения - нанесенные чьей-то грубой рукой трещины рассекали камень и вниз, словно кровь, сочились синие искры, наполняя воздух запахом грозы. Делайла наотрез отказалась применять магию вблизи этого камня, ясно дав понять остальным, что это место небезопасно.
Не став особенно тщательно обыскивать окрестности, группа отправилась глубже в Темный Лес, надеясь отойти на почтительное расстояние от поврежденного реликта Старого Королевства.
Шум Сияющей остаётся за спиной — тяжёлый, ровный гул воды по камню. Вы делаете несколько шагов под первые кроны, и звук гаснет, будто кто-то прикрыл дверь. В Тёмном Лесу тихо: ни сойки, ни шороха мыши в палой листве, ни единого птичьего оклика на голых ноябрьских ветвях. Только ваше дыхание и хруст бурого листа под сапогом.
Тропа есть и нет одновременно: где-то твёрдо ступает нога, где-то теряется в палой листве. Лес ждёт, спокойно и без любопытства — пройдёте вы дальше или нет, ему всё равно.
Проведя свою первую ночь под кронами древнего Темного Леса, четверка и их спутник двинулись дальше. К счастью, Лири чувствовала себя в Темном Лесу как рыба в воде, уверенно двигаясь к старой тропе. Лиса вывела своих спутников на звериную тропу, к странному, обожженному дереву.
Воздух стоит сырой, пахнет прелым мхом и старой корой. Слева, у тропы, одинокий дуб с выжженным в самой сердцевине кругом — кора по краям ожога чёрная и гладкая, как стекло. Дальше — валун, на боку которого кто-то очень давно высек насечки ровными рядами; мох вырос вокруг камня правильными кольцами, будто его кто-то расчертил.
В очередной раз Делайла доказала, что не зря изучала магию, опознав круг на земле как якорь для телепортационной магии, а следы пламени на дереве - как результат неудачной попытки перенестись в круг много лет назад. Не найдя на месте ничего интересного для себя, четверка и торговец двинулись дальше.
К полудню тропа за тропой вывели отряд к еще одному древнему месту.
К полудню солнце должно бы стоять высоко, но под пологом всё тот же ровный сумрак. С каждым часом тянет холоднее — не осенним, сухим, а другим: влажным, проникающим под одежду, как будто вы спустились в погреб. Дыхание начинает парить. Тишина наливается весом, тяжёлая, как у воды на дне колодца, и каждый звук — щелчок ветки, скрип ремня — проваливается в неё без отклика.
Тропа выводит вас к замшелым обломкам: семь камней по кругу, посередине провалившаяся плита с выщербленным временем знаком. Вокруг руин деревья растут спиралью, скрученные против всякого ветра, а у самых корней — бледные грибы, светящиеся ровным молочным светом, хотя до сумерек ещё далеко. В лужице у плиты — корка льда, и это в день, когда вы ещё час назад утирали пот.
Пока Ари пытался опознать грибы, оказавшиеся обычными поганками, оказавшимися под воздействием какой-то магии, Делайла и Эзра попытались понять смысл этого странного древнего места. Плита в центре содержала надпись, кажущуюся абсолютной бессмыслицей:
▎ Семь долей в круге, седьмая - без имени. ▎ Шесть мы шли. Седьмую мы слушали. ▎ Кто ступит в Тишину прежде срока - останется в ней. ▎ Капля держит год. Камни держат каплю. ▎ Не подновляй огнём то, что держится молчанием.
Ари, не без помощи друзей, с удивлением опознал в стоящих менгирах связь с Семерыми. Его короткая, но искренняя молитва привела к неожиданному результату - металлический круг со странной надписью со скрежетом открылся, обнажив небольшое углубление с изящным сапфиром. Решив, что сапфир предназначался ему, орз брал камень и четверка двинулась дальше, получив больше вопросов, чем ответов.
Размышляя, что в Темном Лесу удивительно много мест древней силы (или это Лири тянет к ним, кто знает), отряд внезапно услышал скрежет когтей по камню.
Слева от тропы — валун, выше человеческого роста, поросший мхом. И вот по этому камню скрежещет когтями что-то тяжёлое: сухой, костяной звук, с которым отдираются от камня мокрые лоскуты мха. Зверь подтягивается наверх одним рывком и встаёт во весь рост.
Тело — медвежье, грузное, под серо-белым мехом, проросшим грубым пером. Голова — совиная: круглые жёлтые глаза, тёмный загнутый клюв. Голова повернута под неестественным, совиным углом. На передних лапах — длинные когти, ещё в зелёных нитях содранного мха. Зверь стоит на валуне и не двигается. Лес молчит вместе с ним.
Сражение было молниеносным, совомедведь знатно потрепал своим клювом Ари, а два кажущихся обычными медведями чуть не задрали Лири. Все трое зверей оказались тронуты магией - совомедверь сумел призвать тонкую нитку молнии с пасмурного неба, а у обоих медведей в пасти проскальзывали искры. Молнию дракона Лири один из медведей впитал совершенно без вреда для себя, лишь неожиданно ускорившись. Первый раз за все время путешествия Иезекиль вмешался в бой, пытаясь защитить потерявшую сознание Лири.
Приведя себя в порядок, отряд двинулся дальше. Не прошло и часа, как эльфиская тропа, первая точка пути, оказалась под подошвами ботинок и сапогов.
Тропа ведёт вас ещё шагов сорок — между двух прогнивших стволов, мимо корневища, вывороченного, как старая челюсть, — и подлесок вдруг расступается. Под ногами что-то твёрдое. Гладкая светлая плита, местами под зелёным мхом, местами почти заросшая, тянется узкой лентой между деревьями. Те же дубы и ели, что и в Дуросторе, — и совсем не те же.
В воздухе что-то меняется. Не запах, не свет — давление. Будто лес на секунду перестал дышать и теперь смотрит, кто пришёл. Где-то далеко вода капает с листа на лист — медленно, ровно, как метроном.
Эзра и Делайла замерли, едва ступив на тропу. Лири испуганно прыгнула обратно, под сень леса. Только иезекиль и Ари удивленно осматривали своих спутников. Особенно поразительно выглядел Эзра - из под рубашки доносилось пульсирующее сияние. Ари, несмотря на протесты Эзры, заставил последнего стянуть промокшую от дождя рубашку, и всем предстала впечатляющая картина - обильные татуировки Эзры то вспыхивали, то гасли. Особенно ярко светилась руна, точно такая же, как и та, на которую изначально уставилась Делайла, выходя на дорогу.
Лири наотрез отказалась выходить на дорогу. Не умеющая доверять другим девушка предпочла путь через подлесок, под дождем, несмотря на то, что мало что понимающий Эзра предложил ей свою защиту, очевидно оказавшуюся достаточной. Это решение позже сильно аукнется группе.
А пока у отряда оставалось еще несколько относительно светлых часов пути впереди.
Тропа поворачивает, и за поворотом — небольшая площадка из тех же светлых плит. В центре её лежит замшелый валун, а из-под валуна в старую каменную чашу бьёт родник — тонкая, ровная струя, без всплеска. Вода такая холодная, что от неё ломит зубы ещё до того, как поднесёшь ко рту. Воздух здесь пахнет мокрым камнем и чем-то едва уловимо сладким — как будто рядом цветёт что-то, чего вы не видите.
Плиты под ногами тёплые, словно прогрелись на солнце, — а солнце сюда не пробивается уже много лет. Шагом дальше, за краем площадки, начинается тот же тяжёлый Дуростор: чёрные стволы, мёртвая хвоя, тишина без птиц. Здесь же — слышно, как падают капли в чашу, одна за одной. Уютно. И страшно от того, насколько уютно.
Волшебный родник и безопасная площадка пришлись как нельзя кстати. Так же как и на тропе, на ней было сухо, несмотря на то, что "снаружи" еще со вчерашнего дня шел дождь.
Ночь прошла без происшествий, даром, что вокруг был неприветливый Темный Лес. Собрав вещи пять путешественников двинулись дальше по тропе. Несколько часов дороги пролетели почти незаметно.
Сбоку от тропы, на полшага в сторону, стоит каменная фигура — выше человеческого роста. Эльф в полный рост, в распахнутом плаще, и за плечами у нее — крылья. Не сложенные за спиной, а раскрытые наполовину, будто она только что опустилась или вот-вот шагнёт. Лицо мягкое, почти усталое: не воин, скорее — та, что ждала кого-то. Мох пророс по ногам и по краю плаща, но черты и перья на крыльях видны до сих пор.
Одна рука вытянута вперёд, ладонью вверх. В ладони — углубление, аккуратное, рукотворное, размером с яблоко. Когда-то в нём что-то лежало; сейчас оно пустое и сухое. Дождь сюда тоже не доходит.
Статуя впечатлила всех присутствующих. Иезекиль упомянул старую байку - первые эльфы Новарэна были крылатыми, но утратили крылья и способность летать. Лири задумчиво произнесла полушепотом, что "с крыльями они правильные". Остальные в это время изучали статую. Эзру и Ари особенно заинтересовало углубление - найденный днем ранее сапфир отлично подошел туда. Решившись, Ари вложил камень в ладонь и статуя на мгновение ожила. Мелодичный звук, словно трель раздался над тропой, на который вскинула голову Лири, словно узнав. А в следующее мгновение вокруг четверки резко, словно на огромной скорости, промелькнула тропа.
Четверка оказалась у ворот массивного древнего здания. И Лири нигде не было видно.
Тропа выводит вас на просеку, и лес расступается разом — словно сам отступает на шаг, чтобы не загораживать. Перед вами, на пологом возвышении, стоит здание из светлого камня. Не громоздкое: лёгкие колонны держат портик, арочные окна тянутся высоко и узко, черепичная крыша лежит на сводах ровно, без провалов.
По периметру, на каменных постаментах, стоят крылатые эльфы. Два — и стоят они не вразброс, а так, будто кто-то расставил их к торжеству и забыл отозвать. Витражи в окнах тусклы, как погасшие угли: видно, что цветные, но без света изнутри цвет спит. Парадные двери прикрыты — не заколочены, не на замке. Просто притворены. У порога — ни следа, ни тропки. Никто здесь не был очень давно.
Подгоняемые Иезекилем и вспоминающие момент перемещения, товарищи Лири решили все же сперва посмотреть на строение и только азтем возвращаться к Лири. Вспоминая процесс перемещения они предположили, что их просто забросило дальше по тропе, прямо к цели пути - Архивам.
Здание было старым, даже древним. Внутри никого не было целые века.
Двери поддаются легко, без скрипа, и вы входите. Зал высокий — взгляд сам уходит вверх, к резным балкам и сводам, и где-то там, под потолком, гаснет. По стенам, одна за одной, тихо разгораются лампы. Без вспышки, без шороха — просто были тёмными, а теперь горят, как будто так и положено.
Массивные стулья расставлены в две линии — тяжёлые, с высокими спинками, по местам собраний. В центре, на возвышении, занимающем половину зала, что-то лежит. По высоким арочным окнам идут витражи: рождение, посвящение, дорога, битва, возвращение, смерть. Цвета густые даже в этом полусвете, как старое вино. Пыль на полу лежит ровным слоем — не запустение, а тишина. Зал ждал давно.
Массивные витражи с объемными изображениями крылатых эльфов впечатлили даже торговца из Таэль Талор. К сожалению, ни в зале, ни в боковых комнатах не нашлось ничего, напоминающего записи. Впрочем, на возвышении стояла явно магическая книга с медными страницами, а записи Иезекиля говорили - Архивы под зданием, а не в нем.
Однако разгадать загадку книги не удалось. Уже знакомый текст складывался на страницах, постоянно меняясь на разных языках:
▎ Семь долей в круге, седьмая - без имени. ▎ Шесть мы шли. Седьмую мы слушали. ▎ Кто ступит в Тишину прежде срока - останется в ней. ▎ Капля держит год. Камни держат каплю. ▎ Не подновляй огнём то, что держится молчанием.
Догадка Иезекиля, когда его спутники не придумали ничего путного, была в том, что нужно не издав ни звука, продержать руку на страницах книги - пока не пройдет целый "год". Однако ни Ари, ни Эзра не смогли этого сделать даже несмотря на кольцо защиты от пламени. Последний держался стойко, но просто потерял сознание на пятом такте. Неясно только, как далеко от конца это было. Делайла, глядя на остальных спутников, даже не стала пробовать.
Другим решением, к которому пришли путешественники, было подождать "времени тишины", периода в без месяца в эльфийском календаре. Вроде как он должен был начаться буквально на следующий день?
Решив, что Лири вполне может нагнать их у Архивов к вечеру, четверка разбила лагерь, размышляя над загадкой Архивов...