Date Unknown
Огромный двухголовый огр оказался невероятным противником. Одна голова рвалась в бой, размахивая топором и дубиной, вторая ревела заклинания. Действуй они в команде - у четверки не было и шанса. НО головы постоянно ругались, мешая друг другу и вместо смертельного танца бой превратился в бег и хаос. Вот огр занес топор, один размашистым движением цепляя дракона Лири и Эзру, но вторая голова читает заклинание - и огромным прыжком огр прыгает на все тридцать футов, отплевываясь заклинанием кислотного захвата в Ари. И так без остановки в течение почти минуты.
Но ни самоотверженность Ари, которого в конце концов достало очередное заклинание правой головы, ни заклинания Делайлы, волшебный щит которой оказался проломлен один могучим ударом огра, ни дракон и ловкость Лири не помогли. Один Эзра, тяжело опираясь на клинок, остался стоять напротив огра, заносящего топор для последнего удара.
И тогда пришел Он.
Радужное ничто вокруг островка перестаёт быть пустым. Цвета, что прежде текли без цели, вдруг кренятся все разом в одну сторону - будто весь мир потянули за единую нить. Что-то приходит. Он приходит не сверху и не сбоку, а отовсюду; и островок под ногами, и радужная муть вокруг подаются ему навстречу - послушно, будто узнают хозяина.
У него нет тела, которое можно окинуть взглядом, - только очертание, провал там, где должно быть присутствие, и присутствие там, где должна быть пустота. Он огромно сверх всякой меры. Камень отзывается под подошвами мелкой дрожью, и холод - ровный, безразличный - оседает на коже, как иней. Он не гневается. Он просто здесь, и здесь теперь нет ничего, кроме него.
Голос не звучит в ушах - он просто оказывается внутри, ровный, без тепла и без нажима, будто кто-то считает вслух.
Огр обратился в ледяную статую за мгновение до удара, ставшего бы для Эзры последним. А неведомое существо обратилось к едва пришедшей в себя четверке.
«Вы дошли. Это засчитано. Я предлагаю место - подле меня. Путь мотылька открыт всякому, кто согласится идти. Поклонитесь, и за это будет дано.»
«Здесь от вас мало проку. Польза ваша - там, откуда вы пришли. Назовите цену, если она есть.»
Слова повисают в радужном ничто и не гаснут. Он ждёт - без нетерпения, без угрозы, так, как ждёт камень. Поклона или отказа.
Лири что-то лепетала про "он плохой", Делайла оглядывалась пытаясь придти в себя после удара огра, даже острый на язык Эзра только осоловело мямлил "а что ему надо?" И только Ари, тяжело вздохнув, опустился на одно колено - "Отпусти моих друзей - вот моя цена".
Он ждёт ответа - и ответ приходит не один. Кто-то склоняется, кто-то стоит. Он считает. Раз, другой - будто в ровном столбце цифр затесалась одна не та, и сумма не сходится. Гнева нет и теперь: только короткая, нечеловеческая заминка существа, что впервые видит, как одинаковые винтики поворачиваются в разные стороны. Это Он запомнит.
Внезапно, мир снова берёт вас за плечи и выворачивает прочь, рывком, грубо. Радужное ничто схлопывается в одну точку - и на самой границе, там, куда вас швыряют, что-то отзывается: далёкие башни на краю мира вспыхивают разом, белым и резким, и тянутся перехватить, запереть, не пустить. На миг кажется - вас... но нет, вы проноситесь мимо, цель - кто-то иной.
Под ногами опять земля. Настоящая, своя, с травой и корнями - вот только знакомого леса вокруг нет. Незнакомые очертания, чужой горизонт, ни одной приметы. В руках по-прежнему карта - её вы не выпустили. А свет вокруг - ровный, полуденный, и солнце стоит высоко: словно вы провели в ином мире не полчаса, а полдня.
Объяснения происходящего не было ни у кого из четверки. Все оглядывались по сторонам - на треснувший Охранный Камень, похожий на встреченный и, к сожалению, далеко не тот же самый. На два голубых луча, бьющих в небо на горизонте, словно указательные маяки. Внезапно один из лучей истончился и погас и на мгновение всем четверым показалось, как их обдал порыв ветра с юга. Второй луч так и остался бить в небо. Сигнальный огонь, предупреждающий, что королевству грозит опасность, горел вновь.
Впрочем, четверку этот маяк не привлек - они потратили следующий час на чтение моралей Ари, хотя орк буквально спас всю четверку. Кто знает, что сотворил бы тот, кого называли мотыльки Новым Богом, если бы Ари не преклонил колено и Он бы не замешкался?
К счастью, разум все же возобладал над чувствами и путешественники решили, что двигаться к видимым на севере мосту над притоком бурной реки и старой, но, кажется, обитаемой башне, в их нынешнем состоянии - не лучшая затея. В башне мог оказаться кто угодно - от гарнизона эльфов Таэль Талор, до мотыльков.
Приняв решение переночевать в лесу все четверо наконец обратили внимание, что их затянуло в Первый Мир без припасов - лагерь никто не стал собирать, пока преследовали мотыльков. Без палаток, спальников и чайника даже набрать воды было некуда, но, к счастью, хотя бы не было проблем с огнем - по кромке меча Эзры то и дело проскальзывали искры и отблески пламени.
Лири вывела отряд к небольшой и удобной лощине недалеко от берега реки. Как назло, к этому времени начал накрапывать дождь и стало еще более тоскливо. Бессонная ночь навалилась на всех четверых и, перекусив жареным тетеревом, добытым лисой, один за другим, четверка попыталась отдохнуть. На удивление, дождь, вместо вреда, принес толко пользу - мерно падающие капли не тревожили четверку, расположившуюся на куче лапника под густой кроной древней ели.
Несмотря на промозглую и сырую ночь, четверка, словно хранимая неизвестной силой, проснулась бодрой и свежей. Найденный вчера на шее знак мотылька уже не так пугал его спутников, хотя сам орк пребывал в отвратительном расположении духа, сразу после завтрака уйдя "искать переправку", где его и нашел Эзра кидающим камни в реку.
Напряжение между путешественниками не ушло до конца, но слегка поутихло. Большинством было решено двигаться в Таэль Талор, куда внезапно очень понадобилось Лири (или она просто, как настоящий ребенок, не желала взрослеть и собралась просто сбежать от опасности) и Делайле. Но сперва четверка решила заглянуть к башне. Даже если там обнаружились бы бандиты - по сравнению с огром или, тем более, Новым Богом, это было бы всего лишь неудобство.
За мостом, на невысоком пригорке у самого въезда на Тракт, поднимается каменная дозорная башня в пять этажей - крепкая, целая до последнего зубца, ничуть не похожая на брошенные руины. Над входом, под солнцем, обвис на древке выгоревший стяг: ткань потёрта, узор не разобрать, но и так видно - здесь живут. Над крышей курится дымок, в воздухе пахнет горящими дровами и похлёбкой, к дверям ведёт протоптанная тропа, а изнутри доносятся голоса и шаги по этажам. После пустынной дороги башня дышит человечьим теплом - впервые за долгий путь впереди не камень и туман, а живые люди, и до них всего пара десятков шагов.
Путешественников окликнул некий Ровейн:
«Эге-ей, путники! Стойте, стойте - к мосту не торопитесь, он никуда не денется, стоит триста лет, достоит и до заката. А вы, гляжу, с востока пожаловали. Пешими, без телеги, пыль до колен... Занятно. Дорога оттуда не больно-то хоженая. Ну да гость на пороге - радость в доме. Ровейн Денежный Лист я, к вашим услугам. А это - застава Бригады Костоправа: дорогу стережём, мост держим.»
Ровейн и его спутники - дворфы Двалин и Нори, спорившие по любому поводу, а так же жрец Семерых по имени Бертольд - оказались гарнизоном группы наемников "Бригада Костоправа". Основная часть наемников охраняла Хастойун - деревню к западу по Тракту, а здесь были только небольшие силы в лице Ровейна и его товарищей для наблюдения за окрестностями и сбора платы за использование моста. Наемники брали плату по договоренности с деревней - та не смогла бы иначе позволить отряд численностью в два десятка вояк.
Ровейн рекомендовал четверке не рваться сразу в Таэль Талор, а сперва заглянуть в Хастоун. Туда, по его словам, был день пути и можно было бы купить все необходимое - после того как Лири в своей обычной простодушной манере чуть не отдала четыре золотых вместо серебряных монет за проход. К этому моменту в зал спустился священник, а Ровейн отправился на дозорный пост, намекнув, что прекрасно знает, как четверка вышла из леса. Хорошо еще, что плащи мотыльков остались в далеком лагере - реши наемник, что путешественники не те, за кого себя выдают - радушного приема не стоило бы ждать.
Ари с Бертольдом обменялись ритуальными приветствиями Семерых и проницательный жрец потащил орка наружу, "проветриться да поговорить про Семерых" под обеспокоенными взглядами его товарищей...