«На Великом Тракте»

«На Великом Тракте» стоит в Хорнасте у западных ворот — первое приличное здание слева, если войти в город с Великого Восточного Тракта. Снаружи двор ничем не выделяется: двухэтажный каменный дом под черепицей, каких в Хорнасте целые улицы. Узнают его по вывеске, на которой вырезаны тракт и два колеса, и по масляному фонарю у двери — тот горит и днём. Дом старый, и это заметно с порога: полы за годы легли неровно.

Вход ведёт прямо в общий зал. Здесь массивный каменный очаг, столы из тёмного тяжёлого дерева и простые лавки, а под потолком горят четыре масляных фонаря — не свечи, и света хватает, чтобы читать за столом. Хлебом из каменной печи тянет ещё с улицы. Кормят по-северному: хлеб, мясо с репой, густая похлёбка — просто и без уступок, и на фоне дешёвых каш у соседей это и есть высокая кухня. Отдельная дверь с торца ведёт на кухню и в хозяйственный двор.

Наверху восемь комнат, все с замками; лучшие две смотрят окнами на Тракт. Бельё меняют раз в три дня, а по просьбе гостя и чаще.

Хозяин двора — Стью из Вестварда, человек лет пятидесяти пяти, спокойный и наблюдательный; в своём зале ему хватает жеста вместо слова. Он сидит в Совете Общин и говорит там за торговый люд и проезжих купцов. Приезжему стоит помнить: заметное поведение за здешним столом станет известно в городе раньше, чем гость поднимется к себе в комнату.

Лучшим двором Хорнаста «На Великом Тракте» зовут по общему согласию, и цену он держит соответственную: ночлег и стол обойдутся вдвое дороже, чем в «В кармане у великана», куда идут те, кто считает монету. Разницу берут не за роскошь, роскоши тут нет: берут за то, что чисто, тепло и кормят вкусно. Репутация эту цену поддерживает, и постоянные гости платят не торгуясь — богатые купцы, деревенские старейшины, приехавшие в город по делу, изредка путешественники из Таэль Талор.

За столами сходятся купцы со всего Тракта, и говорящего здесь слышит больше людей, чем ему кажется. Отсюда и то, чем этот дом ценен помимо ночлега: о том, кто прошёл по Тракту за последний месяц, тут знают точнее, чем в любом другом доме Хорнаста. Память эта хозяйская — Стью наблюдает больше, чем говорит, и запоминает; в зале разносит Имира, третий год при заведении, и гостя она знает лучше, чем тот о себе думает. Сведения о постояльцах хозяин, впрочем, не продаёт, а гостей без веской причины не выдаёт: в городе, где дела держатся на знакомстве и слове, это не только правило, но и капитал. По той же причине здесь высоко ставят чужое слово: гостю, пришедшему по слову кого-нибудь из тех, кого хозяин знает годами, отдадут лучшую свободную комнату и не станут расспрашивать.

• Говорят, Стью помнит всех, кто ночевал у него за двадцать лет. Сколько в этом правды, сказать нельзя.
• Хлеб здесь называют лучшим в городе и уверяют, что ставят его с ночи. Запах из печи и правда слышен с улицы; о часах выпечки судить не берусь.
• Поговаривают, что фонарь на входе зачарован волшебницей города, когда она только появилась в Хорнасте и тем завоевала доверие хозяина.
• Иные постояльцы пересказывают, будто важное в Хорнасте решают не в ратуше, а за одной дверью в этом самом доме. Кто и что решает, рассказчики не уточняют.

Три записи об этом доме я вынес отдельно: первую в Хорнасте знают многие, две другие не для общего зала.

Дом старше вывески

Фундамент под двором лежит со времён Саэлонтэ, а несущие стены стоят три века. В Хорнасте это не диковина: город весь поставлен на старых основаниях, и древний тёсаный камень мелькает в кладке любой улицы. Когда в этом доме впервые постелили проезжему и кто держал его до Стью из Вестварда, выяснить мне не удалось: в городе этого уже не помнят.