Хорнаст

Хорнаст стоит на северо-западе Туманных Холмов — там, где Великий Восточный Путь по старому каменному мосту пересекает Туманный Поток, — и этим положением объясняется почти всё в его судьбе. Кто держит мост, тот кормится с дороги: город живёт торговлей, постоялыми дворами и караванной молвой. По меркам больших земель он невелик — тысячи две жителей, — но крупнее поселения в Холмах нет, и для всей округи Хорнаст остаётся городом без оговорок. С юга и востока к нему сходятся грунтовые тракты окрестных деревень — вплоть до далёкого Лайкраста; до южных отрогов Пиков Тумана отсюда два дня пути. Река дороге не соперница: пороги Туманного Потока не пропускают ни лодку, ни плот.

За мостом утоптанная земля тракта сменяется потемневшей брусчаткой, и на холме открывается сам город: тесные каменные дома под рыжей черепицей, земляной вал с бревенчатыми стенами поверху, а над крышами — купол башни городской волшебницы. Дома здесь стоят на фундаментах времён Старого Королевства, и в кладке нет-нет и мелькнёт древний тёсаный блок: приезжий останавливается его разглядывать, горожанин давно не поднимает глаз. С реки тянет сыростью и рыбой; туман заползает в нижние улочки и держится в переулках даже в полдень, а у ворот к нему примешивается конский пот караванов.

Сердце города — Площадь Красного Медведя, где потемневший от времени каменный Рэм поднимает меч над рыночной толкотнёй. Здесь пахнет солодом и хмелем от пивоварни, перезвон колокола храма Семерых мешается со стуком молотов кузнечного квартала и криками мальчишек на набережной. Вечерами город глохнет в тумане, и гул таверн едва пробивается сквозь закрытые ставни. Хорнаст кормит дорогу и знает себе цену; приезжему здесь кивнут, но в глаза посмотрят чуть дольше, чем нужно.

• Площадь Красного Медведя — рынок, ратуша, колодец и статуя Рэма; о её постамент горожане поколениями точат ножи «на удачу», и старые зарубки на камне видны по сей день.
• «На Великом Тракте» — лучший постоялый двор города; держит его Стью из Вестварда, человек ровный и наблюдательный.
• «Пиво и хлеб» — таверна при единственной городской пивоварне Джастина Пивной Руки и лучшее место для новостей; за большими порциями без церемоний идут в «В кармане у великана».
• Башня Марси Солнцесвет — жилище городской волшебницы Марси Солнцесвет; она берётся определить природу зачарованной вещи и торгует свитками — в пределах своего искусства.
• Лавки дорожного люда — снаряжение у Ноэль Честной в «Искателю Приключений», работа по металлу и камню у дворфа Ардэна Каменоступа в «В поисках тарукского серебра», а зелья и лечебные мази — в Зелёном Саду эльфов Таэфона и Наэрдис, который цветёт круглый год.
• Дом Ополчения — каменное здание у ратуши, где Эдмунд Страж принимает рапорты ополчения и разбирает нарушения; сюда же ведут пойманных на горячем.

Городом правит Совет Общин — семеро уважаемых граждан, которых знает каждый ребёнок: пивовар Джастин Пивная Рука, торговка Ноэль Честная, дворф-ювелир Ардэн Каменоступ, бард Хантлей Краснослов, трактирщик Стью из Вестварда, волшебница Марси Солнцесвет и глава ополчения Эдмунд Страж. Семь голосов — семь интересов: решения здесь зреют медленно, как пиво у Джастина.

Из двух тысяч жителей большинство — люди. Крепкая община полуросликов держит пекарни и склады, семья Каменоступов отвечает за металл и камень, а пара эльфов живёт особняком при своём саде. К оркам и гоблинам в городе вековая неприязнь: их считают врагами по крови, и спорить с этим за хорнастским столом — затея неблагодарная. С чужаками горожане вежливы, но личным делиться не торопятся.

Главный праздник — День Красного Медведя, годовщина снятия осады: на площади состязаются в борьбе и метании топора, дети водят хороводы вокруг статуи, а ветераны рассказывают истории тех пяти месяцев. Река воспитывает горожан с детства: местные дети рано выучиваются держаться на воде и ловить рыбу в бурном Туманном Потоке, и первый крупный улов принято отпускать — «в честь Красного Медведя».

Искателей приключений в Хорнасте видят часто и встречают с любопытством пополам с настороженностью; впрочем, ремесленники охотно берут их монету и ещё охотнее рассказывают им истории за кружкой пива.

Вот о чём теперь толкуют за кружками у Джастина:

• В Пиках Тумана снова видели костры орков — будто те собирают новую орду. Старый Ардэн ворчит, что ворота пора запирать на ночь.
• У волшебницы в башне опять что-то грохнуло, и из окон валил синий дым; шепчутся, что Марси ищет в горах кости древних магов. Странной её в городе считают давно.
• О «Мотыльках» с востока говорят с бессильной злостью: разбойники всегда знают, какой обоз везёт шелка, а какой — пустую тару. «Ну не колдовство же», — разводят руками караванщики.
• Некоторые караванщики уверяют, что к складу у набережной по ночам подходят люди в плащах и без фонарей, а к утру следы на грязи исчезают — будто их смывает сама река.
• Божатся, что статуя Рэма по ночам меняет позу: «вчера меч был поднят выше, чем сегодня утром» — и что это знак грядущей для города беды. Этой басне я не верю ни на грош, но пересказываю честно: в Хорнасте её любят.
• Шепчутся, что в подвалах под ратушей хранится не только зерно и вино, но и старые свитки времён Саэлонтэ, которые Совет не спешит показывать гостям.

Дальнейшие записи я держу отдельно и не для базарной площади: две поправляют городские легенды, две касаются дел нынешних.

Городская память Хорнаста держится на двух войнах; всё прочее рядом с ними бледнеет. Сам город, однако, много старше своей памяти: он стоит на этом месте с 478 года Второй Эпохи — более чем за три тысячи лет до первой из тех войн.