Дом Ополчения

Дом Ополчения стоит на Площади Красного Медведя в Хорнасте, в нескольких шагах от ратуши: каменный, двухэтажный, с деревянной доской над двойными дубовыми дверями — на доске выцветший герб, щит и скрещенные копья. Днём двери держат открытыми настежь, на ночь запирают на засов. У входа вывешивают объявления: описания разыскиваемых, обещанные награды, указы Совета Общин; часть листов провисела здесь столько, что бумагу повело от сырости. Нижние ряды кладки — иного оттенка и иной обработки, чем верхние: дом строили на фундаменте времён Саэлонтэ, и в Хорнасте этому никто не удивляется.

Внутри прохладно и сыро даже в разгар лета — толстые стены держат холод, — и пахнет воском, старой кожей, оружейным маслом и дымом железной жаровни. Первый этаж занимает дежурная комната: длинный стол, скамьи вдоль стены, один-два стражника на вахте. За стеной слышны скрип табурета и негромкий разговор, а снизу иногда доносится звяканье цепи: в цоколе устроены две каменные ниши с железными решётками, на одного-двух задержанных, и сидят в них недолго. Арсенал держат под замком — пики, щиты, несколько луков, бочонок болтов: городской страже довольно, для войны мало. На стене там остались одни дыры от вырванных крюков; что бы там ни висело — не рассказывают или просто не знают.

Второй этаж занимает кабинет главы ополчения, единственное ухоженное помещение в доме: окно на площадь, карты дорог по стенам, стопки рапортов и патрульных журналов на столе, несколько грубых стульев для разговора. При доме — дворик с навесом и коновязью. Их содержат в порядке для приезжих гонцов, но привязывать под навесом почти некого: ополчение ходит пешком, а верховой в Туманных Холмах — редкость. Изредка во дворике проводят короткий смотр, и этим его служба исчерпывается.

Ополчение Хорнаста — не гарнизон. Служат в нём горожане и фермеры, посменно, оружие получают городское, жалованье им идёт скудное, а держится всё на нескольких ветеранах, для которых служба стала ремеслом. Днём в дежурной комнате принимают жалобы, записывают приезжих и разбираются с делами в городе; идут сюда с мелким воровством, спорами с торговцами и шумом от соседей, сюда же ведут пойманного на горячем, и отсюда расходятся ночные обходы. Дело, переросшее в спор о городских порядках, уходит к Совету Общин: ратуша — соседний дом, от крыльца до крыльца несколько шагов.

Застав за городскими стенами ополчение не держит, и округу знает с чужих слов: вести идут с постоялых дворов Тракта, с обозами и с деревенскими на рынок. Дважды в год ополчение старается обойти все деревни и поселения Холмов — обычай давний, и ему следуют даже в скудные годы. В этих обходах хорнастцы свели знакомство и с Бригадой Костоправа, наёмной ротой, что держит Хастоун и мост на Тракте.

Оружие у входа не отбирают — принято лишь снимать его с плеча: не разоружиться, но и не держать угрозу на виду. Снаряжение ополчение чинит и пополняет через Ноэль Честную и её лавку «Искателю Приключений»; она же приводит сюда приезжих искателей приключений. Рапорты, разбор нарушений и поручения — дело Эдмунда Стража, главы ополчения и члена Совета Общин: человека немногословного, который мерит приезжего по делу, а не по обхождению.

К незнакомцу в дежурной комнате отнесутся со сдержанным любопытством: дворфу, полурослику или эльфу здесь не удивятся — свои живут в городе не первый век. Иное дело зеленокожие. Хорнаст воевал с ними дважды: орки и гоблины разорили старый город, гоблины же составляли изрядную часть орды Улгара, — и вражда с тех пор вековая. Караул её разделяет сполна: у ворот такой гость встречает не закон, а настроение дежурного, и знать это ему стоит заранее. Рук у ополчения не хватает: разом на все ворота и ночные обходы людей нет, часть тревог откладывают до утра, часть попросту не замечают.

• Говорят, что в ящике стола наверху лежит список всех подозрительных чужаков, побывавших в городе за последние три года. Заперт ли тот ящик и что в нём — сказать не берусь; хозяин стола немногословен, а стражники на такие расспросы пожимают плечами.
• Сами ополченцы между собой жалуются, что ночные смены не любит никто: на узких улочках в тумане можно пропустить кого угодно. Эта жалоба похожа на правду больше многих городских россказней.
• Ночевавшие в цоколе уверяют, что сырость там речная, а не подвальная, и старики прибавляют, что под площадью остались пустоты Старого Королевства. Что старый камень лежит под всем Хорнастом, известно всякому; ведёт ли из-под этого дома куда-нибудь ход — вопрос иной, и достоверного ответа на него нет.

Прочее об этом доме я записал отдельно: первая заметка — городской пустяк, остальные три я не понёс бы на базарную площадь.